Пока столичные аналитики рассуждают о китайской угрозе, возможной ассимиляции Сибири могучим южным соседом, о том, чем это грозит сибирякам, они сами по доброй воле уезжают в Китай. Насовсем. Когда я узнал, что в КНР переехал Иван Смолин, написал ему — правильно сделал, не все ж им нас осваивать. Мы знакомы давно, с прошлого тысячелетия и позапрошлой эпохи. Иван — из второй волны предпринимателей Красноярска, хлынувшей сразу за кооперативщиками и разворотливыми директорами магазинов. Для представления, чем тогда был красноярский бизнес, каковы были риски и ставки, напомню лишь одну фамилию: Быков. Бизнес приходилось начинать на его территории, в его ареале. Иван, правда, говорит, что его пороховая гарь, кровь и грязь обошли стороной: работал в основном по безналу и более-менее честно — поймать его было не на чем.
А с Быковым он, кстати, учился на одном факультете, жил в одном общежитии. Иван — тоже спортсмен, только не боксер — легкоатлет. Красный диплом, затем тренер в школе олимпийского резерва. Денег не хватало ни на что, и дальше была брокерская фирма на Евро-Азиатской бирже. Там не хватало уже информации. И Иван был первым не из Москвы, кто занялся подпиской на газеты и журналы, создав в городе частную сеть распространения. В 1992 году он создал альтернативное почтовое агентство «Ласка». Первым начал возить в Красноярск «Коммерсантъ» «почти свежим». Это сейчас смешно звучит, а тогда получить в далекой провинции вчерашний номер с позавчерашними бизнес-новостями дорогого стоило — почта России возила газеты с недельным опозданием.
Организовал региональное движение автомобилистов, выступившее соучредителем ФАР. Во вторую половину нулевых в Красноярске одни автомобилисты позволяли себе массовые акции несогласия с властями и чего-то даже добивались. Перечислю памятные гражданские инициативы Ивана и его соратников с 2005 года: «дело Щербинского»; многоэпизодная борьба за равенство на дорогах; борьба за народные японки-праворульки — их бы уже не было с нашим-то чиновничьим ворьем, лоббирующим вполне конкретные интересы конкретных автофирм, если б не Владик и мощная поддержка его сибиряками; засыпаны сотни ям на дорогах Красноярска; заменены или сняты сотни дорожных знаков, перекрашена на многих участках разметка — так Иван прикрыл всем известные кормушки гаишников. Движение следило за ремонтом дорог, то есть мешало чиновничьим распилам бюджета. Иван был одним из авторов и «мотором» поправки, которую автомобилисты просили принять Госдуму: транспортный налог должен быть в цене на бензин. Мало того что лишь это решение и является справедливым, так добавленные 50 копеек в цене на бензин не только закрыли бы все выбывающие из бюджета доходы, но и, например, в одном Красноярском крае позволили бы сэкономить 50 млн, которые тратятся сейчас на рассылку извещений об уплате налога и прочие административные меры по сбору ТН. Идею эту власти, понятно, извратили: в итоге и акцизный сбор заложен, и транспортный налог не отменен, платим дважды.
Еще в 2006 году он начал говорить о том, что через несколько лет, если не поменять законодательство в нефтянке, Россия столкнется с дефицитом бензина. Что мы теперь с весны и наблюдаем. В 2007-м предрек исход бизнесменов за рубеж: это происходит на наших глазах.
Все это скороговоркой перечисляю для того, чтобы было понятно, кого Россия лишается.
Вероятно, для самой России в том нет драмы. Уж точно все ритуальные заклинания, что малый бизнес — панацея для России чуть не от всех бед, что в нем спасение, что он и есть двигатель инноваций и модернизации, — полная чушь. Малый бизнес — в эру глобализации, транснациональных корпораций и сетей, моллов, супер- и мегасторов, а главное, в эру работающей за весь мир Юго-Восточной Азии — объективно отмирает. И если у него и была какая-то миссия, она уже выполнена. Наверное, итог президентских выборов 1996 года — последняя из заслуг в том числе малого бизнеса. А длящиеся поныне оды ему и гимны — инерция нашего сознания. От него ни холодно, ни жарко: например, в Красноярском крае в бюджет весь малый бизнес дает не более 5%, такая же сумма тратится на его регулирование и поддержку.
В малом бизнесе сейчас нуждаются главным образом люди, которым он дает работу, и чиновничество. То, что сидит на раздаче субсидий. Поднять налоги, а затем по программам помощи облагодетельствовать избранных. Тех, кого кормят, а потом уж доят. Остальных, кто не успел убежать, выдаивают до смерти.
Вместе с тем в малом бизнесе, пожалуй, самые деятельные и прагматичные люди. А и то, и другое качество в наших пространствах явно не в избытке. И бизнес всегда был для таких людей отдушиной, возможностью дышать полной грудью.
Мы поговорили с Иваном, когда он ненадолго залетел в Красноярск.
— Уезжать в Китай вроде не очень прилично. Но за последние лет пять в Китай уехали 500—600 тысяч россиян. Это не только мои подсчеты, те же числа фигурируют в китайской прессе. Гражданство в Китае получить нереально, постоянный вид на жительство — чрезвычайно сложно. Живут по разным визам. Уехавшими я считаю всех, кто находится в Китае более полугода в году.
Я могу сказать, от чего я уехал. От застоя. От невозможности что-то поправить в политике и экономике, как ни старайся. Я действительно считаю, что эра честного предпринимательства в России пришла к концу. Теперь ты можешь быть успешным только в паре случаев: если ты «убегаешь» от налогов или «сидишь на трубе».
Мне нравится один анекдот. «Мальчик детсадовского возраста ерзает на лавке в электричке. Он возбужден, сжимает кулачки, нетерпеливо прерывает маму. А та с выражением читает ему мрачную сцену из сказки: «Чиполлино, Чиполлино, сынок!» — звал, ра…