Мрачные мясистые экранизации комиксов для взрослых — вот, чем славен режиссер Зак Снайдер («300», «Хранители»). Заглянув в первоисточники, обнаруживаешь, что они экранизированы чуть ли не покадрово, со скрупулезностью средневекового переписчика Библии. А в выходящем на экраны на этой неделе «Запрещенном приеме» Снайдер впервые вольно фантазирует по собственному сценарию. И придумывает сюрреалистическое военное кабаре, в котором вооруженные барышни в нарядах эротических школьниц то ублажают жирных уродов с сигарами, то крушат в клочья и крошево все живое и неживое.
Справка: «Запрещенный прием» (Sucker Punch — США, 2011). Юная пациентка психушки погружается в свои сюрреалистические фантазии. Там она и другие пациентки предстают то работницами роскошного подпольного борделя, то женским спецназом, бегающим в мини-юбках и с автоматами по средневековым побоищам и окопам первой мировой. Режиссер — Зак Снайдер («300», «Хранители»). В ролях — Эмили Браунинг («Лемони Сникет»), Эбби Корниш («Хороший год»), Ванесса Хадженс («Классный мюзикл»). Бюджет — 82 млн долларов. 109 мин.
В Америке 50-х годов двадцатилетняя блондинка по имени Куколка хватается за пистолет, когда ухмыляющийся отчим пытается запереться в спальне с ее младшей сестрой. Шальная пуля попадает в сестру, а Куколку привозят в зарешеченное психиатрическое учреждение, расположенное, разумеется, в готическом особняке. Там отчим сует главному санитару — чернявому извилистому мачо — взятку, чтобы заезжий специалист быстренько сделал Куколке лоботомию и она уже не могла дать на отчима показания ювенальной юстиции.
Провалившись в фантазийный мир в первый раз, героиня получает в дар от гуру самурайский меч, а потом сражается с гигантскими рыцарями с фаллическими железными носами
Перед процедурой Куколка закрывает глаза — и просто спускается на другой этаж реальности. Психушка преображается в публичный дом. Пациентки — в секс-рабынь в чулочках и корсетах.
Главврач становится хореографом, который учит их выражать в танце душу и прочие части тела. Скользкий санитар — сутенером в золотистой рубашке. Грядущая лоботомия оборачивается продажей девственности Куколки упоминаемому со страхом клиенту-садисту по имени Мажор. Как и психушка, бордель тщательно охраняется — никто не выйдет отсюда живым. Но Куколка и ее четыре ее новые подруги (такие же куколки) собираются попытаться. Для этого героиня подключает свой внезапно обнаружившийся талант — напрочь вырубать мужчин эротическим танцем.
В танце Куколка снова прикрывает глаза — и переходит уже на третий уровень реальности: шизофренический сон, котором вся пятерка отчаянных девиц в неглиже и боевой амуниции выполняет разные миссии в буйно нафантазированных горячих точках. Например, добывают огонь из горла дракона, притаившегося в осажденном орками средневековом замке. Или воруют карту из бункера где-то среди фронтов Первой мировой войны. Над фронтами парят брюхатые грязно-серые дирижабли. Немецкие солдаты под противогазами прячут гнилые лица зомби и пускают струйки пара.
«Германское правительство нашло способ возвращать убитых солдат в строй с помощью паровых механизмов и пружин, — объясняет героиням старший по званию. — Бейте их без зазрения совести, они уже дохлые».
Несмотря на шизофреническое размножение слоев времени и пространства (что-то похожее было в «Начале»), фильм на самом деле — довольно просто структурированный квест. Задание, выполненное безжалостными декольтированными ангелочками в этой безумной фантазии, совпадает с выполнением очередного пункта плана бегства из борделя. А он теоретически означает и спасение Куколки от карательной психиатрической операции.
Ясно, что зрителю «Запрещенного приема» очень нравятся дирижабли и немецкое чудо-оружие, компьютерные перестрелки с орками и самурайские мечи. И, наконец, — абсолютно самодостаточные (собственная привлекательность их интересует только как еще одно оружие) девушки на грани нервного срыва с жирно подведенными глазами и безотказными пушками. Иначе зачем вообще зритель пошел на этот фильм? Столь же очевидно, что все эти, безусловно, смачные штуки феерически нравятся и режиссеру. И он не скупится на их размах, и в своем фирменном стиле превращает каждую падающую на пол пуговицу в грандиозную и пафосную сцену со спецэффектами.
Снайдер, подобно Тарантино, пытается соорудить вселенную из самого возлюбленного масс-культа. Железными щупальцами переплетаются азиатские боевики, паропанк, американское трэш-кино 70-х годов, фэнтези и компьютерные стрелялки с драконами и орками.
Только у Тарантино ряженые герои, забредшие из чужих фильмов, то и дело ухитряются внезапно кольнуть зрителя по-настоящему. Зритель вроде бы и понимает, что перед ним условности и стебный постмодерн, — но сердце все равно замирает. В «Запрещенном приеме» героини остаются неосязаемыми мельтешащими голограммами. А само кино, хотя и сделанное визуально роскошно и с любовью, в конечном счете, — бездушным и утомительным. В нем вроде бы и есть сюжет. Но если отфильтровать из него галлюциногены, он сведется к тому, как пять проституток пытаются украсть у клиента зажигалку. Строго говоря, это мелковато даже для песни группы «Воровайки». И чувствуешь себя в итоге так, как будто следишь через плечо за тем, как вроде бы интересный человек самозабвенно играет в многоуровневую компьютерную стрелялку и только мычит в ответ на попытки перекинуться с ним хотя бы парой теплых слов.